рефераты курсовые

Реферат: Реформаторская деятельность Екатерины II

месте екатери­нинской России возникло бы государство еще более жестокое, но

уже с новыми хозяевами, да к тому же отброшенное в своем развитии далеко

назад.

Показательно, что казнь Пугачева состоялась именно в Москве. И не только потому,

что имен­но сюда стремился самозванец, чтобы «принять престол». Но и потому,

что в сознании Екатерины Москва была символом всего того темного, мрач­ного,

варварского, обращенного в прошлое, что олицетворяла для нее Пугачевщина. Она

ясно по­казала, что консервативные настроения присущи самым широким слоям

народа, ведь, в сущности, чаяния пугачевцев, выраженные в многочислен­ных

«манифестах» их предводителя, сводились не к построению на обломках старого

строя нового, более свободного и демократического общества, а лишь к

перераспределению собственности. И одновременно восстание было признаком

глубо­кого внутреннего неблагополучия, сигналом к безотлагательному действию.

Испуганное дворян­ство как никогда прежде сплотилось вокруг трона, и

императрица могла не опасаться серьезного со­противления воплощению своих

замыслов. Одна­ко в подготовке необходимых законопроектов она теперь полагалась

лишь на саму себя. Так начался новый этап ее царствования, нередко называемый

периодом «легисломании» — словом, которое она сама употребляла в

переписке с иностранными корреспондентами, описывая свои занятия. Ибо

составление новых законов стало отныне главным делом государыни.

Легисломания.

О своей «легисломании» Екатерина отзывалась с присущей ей иронией, а между

тем она продолжала свой внутриполитический курс и создаваемые императрицей

законодательные акты служили выполнению той же политической программы,

которую она наметила в самом начале своего царствования.

Первые из них появились сразу же, как это позволили “политические

обстоятельства”. Уже в марте 1775 года по случаю подписания мира с турками

был опубликован манифест «О высочайше дарованных милостях». В манифесте

объявлялось, что отныне «всем и каждому» дозволено открывать новые

производства без какого-либо специального разрешения. Иначе говоря,

декларировалась свобода предпринимательства. Относительно торговли и

промышленности Екатерина отказалась от усвоенной Петром системы опеки и

надзора исключение сделано только для хлеба, цены которого императрица

хотела регулировать, устроив во всех городах хлебные магазины..

В том же 1775 году были восстановлены купеческие гильдии и введен высокий

имущественный ценз на вступление в них. Зато, попав в гильдию, купец получал

определенные привилегии и, в частности, освобождался от рекрутской повинности

и подуш­ной подати, которая заменялась налогом с обо­рота. По мысли

законодательницы, эти меры, на­ряду с ликвидацией монополий в

промышленнос­ти, открытием русских консульств в крупных морских портах

зарубежных стран, развитием банковского дела, оживлением денежного обращения

и др., должны были стимулировать торговлю и производство, а следовательно, и

ускорить про­цесс складывания третьего сословия.

Екатерина верно подметила основные послед­ствия начатой еще при Анне

Иоанновне и про­должавшейся при Елизавете Петровне широкой приватизации

казенных предприятий, когда их вла­дельцами становились в основном крупные

санов­ники. Дабы выйти из положения, правительство принялось выкупать заводы

у вельмож обратно в казну. Эта мера на некоторое время погасила вол­нения

приписных крестьян, но на состоянии про­мышленности сказалась не слишком

благоприятно, поскольку у государства не было необходимых средств для

развития тяжелой индустрии, и уже к концу века еще недавно вышедшая на первое

место в мире по выплавке чугуна Россия стала отставать от ведущих европейских

стран. В области промышленности и торговли Екатерина II (указом 1767 года и

манифестом 1775 года) провозгласила принцип свободы предпринимательской

деятельности, что было выгодно в первую очередь дворянству: оно обладало

крепостными трудовыми ресурсами, имело дешевое сырье, получало субсидии от

государственных и сословных кредитных учреждений. Дворянство, в том числе и

среднее, встало на путь крепостнического предпринимательства стало расти

число вотчинных мануфактур. Рост крестьянских мануфактур также оказался на

руку дворянству, так как многие крестьяне предприниматели были крепостными.

Наконец, уход оброчных крестьян в город на заработки также был удобен

помещику, стремившемуся получить больше наличных денег. Капиталистических, то

есть основанных на наемном труде, предприятий было немного, да и наемные

рабочие зачастую были лично не свободными, а крепостными крестьянами на

заработках. Абсолютно преобладающими были формы промышленности, основанные на

различных видах подневольного труда. В начале царствования Екатерины в России

было 655 промышленных предприятий, к концу 2294.

Так же говоря о новаторской деятельности Екатерины в области экономики нельзя

не упомянуть заселение отдаленных земель. Чтобы населить пустынные, но

чрезвычайно плодородные поволжские и украинские земли, Екатерина вызвала

иностранных колонистов, она обещала им беспроцентную ссуду капитала на

десять лет и освобождение от всякой бы и податей в течение 30 лет. Первыми

колонистами преимущественно немцы. Подобно Фридриху II, она давала убежище

всем изгнанным из-за религии. В одной Саратовской губернии поселено было до

12 тысяч семейств, многочисленные потомки которых живут еще и ныне в том

крае, в одном 1774 прибыло до 26 тысяч колонистов. Уничтожение

малороссийского гетманства и разорение Сечи Запорожской благоприятствовали

колонизации. Об уничтожении гетманства на Украине я хотел бы рассказать

особо.

Уничтожение малороссийского гетманства.

В свое время Петр I, создавший губерн­скую систему управления, подчиненную

сильной центральной власти, заложил основы устройства Российского государства

как унитарного. Однако отдельные территории страны в силу различных причин

сохраняли признаки автономии. Екатери­на имела по этому поводу вполне

однозначное мне­ние: «Малая Россия, Лифляндия и Финляндия — суть провинции,

которые правятся конфирмован­ными им привилегиями; нарушить оные все вдруг

весьма непристойно б было, однако ж и называть их чужестранными и обходиться

с ними на таком же основании есть больше, нежели ошибка, а можно назвать с

достоверностию глупостию. Сии провинции, также и Смоленскую, надлежит

лег­чайшими способами привести к тому, чтоб они обрусели и перестали бы

глядеть как волки к лесу... когда же в Малороссии гетмана не будет, то должно

стараться, чтоб навек и имя гетманов исчезло».

Эти слова написаны в начале 1764 года в сек­ретной инструкции генерал-

прокурору Сената и, следовательно, определяли стратегическую цель

императрицы. Отменить гетманство было неслож­но, ибо еще с елизаветинских

времен пост гетмана занимал поклонник Екатерины граф Кирилл Ра­зумовский,

давно уже живший в Петербурге, редко бывавший на родине и фактически

пере­доверивший все дела своему правителю канцеля­рии Г.Н.Теплову. Ему же

императрица поручила и работу над проектом нового административного

устройства Украины. Теплов составил «Записку о Малой России», где, в полном

соответствии с волей своей державной заказчицы, доказывал, что нынешняя

система управления на Украине никак не соответствует характеру самодержавного

госу­дарства. Разумовский, после переворота попытавшийся, наоборот, добиться

того, чтобы гетманст­во на Украине стало наследственным, легко ус­тупил и в

конце 1764 года вышел в отставку. Для сохранения видимости, что автономия

Украины не уничтожается вовсе, была создана Малороссийская коллегия, которую

возглавил П.А.Румянцев. Он же стал и генерал-губернатором Украины, чем

подчеркивалось, что такая смешанная форма уп­равления носит временный,

переходный характер.

Румянцев получил подробную секретную ин­струкцию императрицы по­степенно

ликвидировать все особенности соци­ально-политического и экономического

устрой­ства Украины с тем, чтобы она стала полноцен­ной, то есть способной

приносить пользу, губер­нией Российской империи. Екатерина была не­довольна

тем, что на Украине сохранялись мо­настырские земельные владения, что

свободное передвижение украинских крестьян мешало сбору с них податей, да и

точное число налогоплатель­щиков было неизвестно, что там не проводились

рекрутские наборы и никто не следил, как товары уходят за границу. Иначе

говоря, империя не из­влекала из этих земель всей той выгоды, на ко­торую

могла рассчитывать.

Румянцев успешно справился с возложенной на него задачей. Железной рукой,

хотя и опять же постепенно, за несколько десятилетий он ликвиди­ровал все

остатки былой казачьей вольницы, изме­нил прежнее административное деление по

обще­российскому образцу и для облегчения сбора по­датей прикрепил крестьян к

земле, то есть факти­чески ввел на Украине крепостное право.

Крестьянский вопрос.

Ошибочно думать, что увлекшись «Наказом», сенатской реформой и реформами в

области экономики Екатерина забыла про крестьянский вопрос. Просто она

убедилась, что всякая попытка радикального его решения неминуемо вызовет

волну дворянского протеста, которая может захлестнуть и её саму. «Едва

посмеешь сказать, что они (крестьяне) такие же люди, как мы, и даже когда я

сама это говорю, - с горечью писала императрица, - я рискую тем, что в меня

станут бросать каменьями. Но Екатерина не отступилась от своего замысла и

будучи искусным политиком предпочитала действовать осторожно и неспеша.

Первые свои попытки изменить ситуацию Екатерина начала с Лифляндии. После

посещения в 1764 году прибалтийских провинций она велела лифляндскому

губернатору Ю.Ю. Броуну

Обсудить отношение крестьян и помещиков на заседании ландтага (орган

сословного представительства). На этом заседании Броун отметил, что главное

зло состоит в отсутствии у крестьян права собственности и требовал установить

это право на движимое имущество, а также регламентировать крестьянские

повинности и пресечь продажу крестьян за границы Лифляндии и торговлю ими

поодиночке. Принятые тогда меры в 1816-1818 годах облегчили Александру I

отмену крепостного права в Прибалтике.

В 1771 году правительство Екатерины предприняло попытку ограничить продажу

крестьян без земли, запретив торговлю ими с аукциона. В 1773году Сенат,

ссылаясь на Наказ, предписал строго соразмерять наказание крестьян с

совершенным преступлением и, в частности, сечь плетьми, а не кнутом, ибо,

наказание кнутом в нашей стране почти равнялось смертной казни. В 1775 году

им было запрещено продавать своих крепостных в услужение людям на срок более

5 лет. В марте того же года уже упомянутым манифестом отменялось (что

соответствовало планам Екатерины, обозначенным еще в черновиках Наказа)

многие десятилетия существовавший закон, по которому отпущенных на волю

следовало непременно вновь закрепостить. Теперь их было велено записывать в

купечество или в мещанство. Так фактически впервые была декларирована сама

возможность освобождения от крепостных пут, и в России появилась категория

свободных граждан. Не случайно на это екатерининское постановление ссылался

впоследствии Александр I в своём указе о вольных хлебопашцах 1803года.

Свободными объявлялись и питомцы воспитательных домов, а в случае брака – их

супруг или супруга. Запрещено было обращать в крепостную зависимость

церковников, пленных и незаконнорожденных. Иначе говоря, сфера

крепостничества сужалась, ограничивалось его распространение на новые

категории населения. Так же я хотел бы коснуться такого документа, как

Дворянская грамота, где вопрос о владении крепостными обойден стороной. Лишь

одна статья грамоты, да и то появившиеся в ней, по-видимому, на последнем

этапе работы над документом, подтверждала право дворян владеть деревнями.

Многих историков эта статья ввела в заблуждение, ведь понятно, что деревня –

это не только избы, но и живущие в них крестьяне. Однако законодательная

практика того времени рассматривала деревни и крестьян как два

самостоятельных субъекта владения.

Характерна следующая запись в бумагах императрицы, позднее воплощенная в

одном из указов: «Всякий помещик знает свою отмеженную границу – земля, лес и

всё угодье его. Мужик его же и все, что сей нажил и выработал, его же ».

Не смотря на то, что многие проекты Екатерина не смогла воплотить в жизнь,

т.к. они не нашли широкой общественной поддержки, тем не менее она создала

предпосылки для дальнейшего реформирования отношений между землевладельцами

и крестьянами, что и произошло при Александре I.

Административная реформа.

Учреждения для управления губерний.

Екатерина не питала иллюзий по поводу исполнения изданных ею законопроектов.

Она решила укрепить «властную вертикаль». Это её желание в совокупности с

давно назревшими проблемами в управлении породило главное событие 1775 года

по­явление на свет одного из важнейших законода­тельных актов Екатерины II —

«Учреждения для управления губерний». Само знакомство с этим обширным

документом объемом более полуторас­та печатных страниц убеждает, что готовя

его, им­ператрица проделала поистине гигантский труд. Об этом свидетельствуют

и многочисленные чер­новики, сохранившиеся в ее архиве. Как едино­душно

утверждают историки русского права, «Уч­реждения» были новым словом в

законодательной практике России: документ отличался простым и ясным языком,

без сложных иностранных терми­нов и при этом детальной разработкой норм

го­сударственного, административного, финансово­го, семейного и других

отраслей права. Созданная по губернской реформе 1775 года система мест­ного

управления просуществовала до реформ 1860-х годов, а введенное ею

административно-территориальное деление — вплоть до Октябрь­ской революции.

За основу деления страны на губернии Екате­рина взяла территории с населением

в 300—400 тысяч человек, причем никакие национальные, исторические или

экономические особенности во внимание не принимались. Зато так было гораздо

удобнее осуществлять управление страной из центра. Исполнительную власть в

губернии воз­главлял губернатор или генерал-губернатор, при котором

создавалось губернское правление. Гу­бернии членились на уезды с населением в

20— 30 тысяч человек. Власть в уезде возглавлял го­родничий. Для управления

городами учреждался губернский магистрат, а в самих городах — горо­довые

магистраты.

Губернская реформа 1775 года стала важным этапом по окончательному

превращению России в унитарное государство путем введения едино­образной

системы управления на всей территории империи. Новые земли, которые

впоследствии присоединялись к империи, сразу же получали органы управления в

соответствии с «Учрежде­ниями». И хотя позднее, при Павле I и Александ­ре I

некоторые национальные окраины вновь об­рели отдельные традиционные институты

власти, характер государства в целом это изменить уже не могло. Важность же

унификации управления состояла прежде всего в том, что громоздкая

кон­струкция, которую представляла собой многона­циональная, обширная по

территории, с разно­образными климатическими, экономическими и культурными

условиями Российская империя, становилась необычайно устойчивой.

Введение «Учреждений» означало и судебную реформу. Еще Петр I попытался

создать самосто­ятельную судебную власть, то есть судебные уч­реждения,

отделенные от органов исполнитель­ной власти. Однако после его смерти

содержание самостоятельных судов показалось новым прави­телям затеей слишком

дорогой, и право суда воз­вратили местным администраторам. Перечисляя

«болячки» страны, обнаруженные в первые годы своего правления, Екатерина

отмечала и то, что «та же места, коя решит дело, оная и исполняет». Хорошо

знакомая с идеей Монтескье о разделении властей, императрица установила новую

систему судебных органов. Правда, не до конца независимых: губернатору

вменялось в обя­занность бороться с судебной волокитой.

Как уже ясно из вышесказанного, «Учрежде­ния» 1775 года были многоцелевым и

многоас­пектным документом. Коснулись они и еще одно­го важного для того

времени вопроса. Уже в Уло­женной комиссии дворяне выступали с требова­нием

передать в их руки управление на местах, и теперь императрица решила пойти им

навстре­чу. Согласно «Учреждениям», целый ряд долж­ностей местной

администрации — заседатели судов разных ступеней, в том числе совестного,

уездные судьи, земские капитан-исправники и др. — замещались выборными из

местных дворян. Казалось, что таким образом дворяне станут, с одной стороны,

хозяевами в своих губерниях, а с другой — вышедшие после 1762 года в отставку

помещики смогут получать дополнительные сред­ства к существованию, почти не

выезжая из своих имений. Но Екатерина не забывала и об интересах страны.

Фактически так удавалось вернуть дворян на государственную службу и заполнить

много­численные административные должности, кото­рые в ином случае рисковали

остаться вакантны­ми. При этом дворянская сословная организация как бы

становилась частью государственного ап­парата, поскольку все дворянские

должности, включая предводителя дворянства, соотносились с Табелем о рангах и

получали определенный классный чин.

Екатерина понимала, что только издать новый закон мало, и, как могла, зорко

следила за судьбой своего детища. «Князь Александр Алексеевич! — пишет она

Вяземскому в ноябре 1775 года. — Всуе будет всякое доброе учреждение, ежели

не падет жребий исполнения онаго на людей совершенно к тому способных. На сем

основании возвращаю я доклад от Сената... о чинах, помещаемых в па­латы

судные Тверскаго и Смоленскаго наместничеств. Я не могла оной утвердить

потому, что не вижу я тут людей, искусившихся в делах ею родов, к коим они

определяются. ... Я чаяла, что выбор оных соответствовать будет лучшей моей

надежде и что к сим местам взыщутся искусней­шие из членов Юстиц - и

Вотчинной коллегии, с коих Сенат лучше знать может. И ради сего еще раз я

хочу повторить вам мое желание,.. чтобы из сих обоих мест в председатели

палат и верхнего земского суда избраны были достойные люди, а хотя и из

других, но конечно такие, что уже на деле в своих способностях испытаны...

должно во оные ко исполнению частных должностей избрать умеющих, а не людей,

что в делах новы и упраж­нялись во всю жизнь в иных званиях».

Одним из важнейших последствий введения «Учреждений» было значительное

увеличение армии чиновников, которые все больше превра­щались в

самостоятельную и грозную политичес­кую силу. Укрепление аппарата управления,

а сле­довательно, бюрократизация страны соответство­вала представлению о том,

каким должно быть регулярное государство. Но его конструкция ос­тавалась еще

далеко не завершенной. В 1782 году появился ее новый важный элемент — «Устав

бла­гочиния», еще один плод увлечения императрицы законотворчеством.

Если согласно «Учреждениям», страна была разбита на губернии, губернии — на

уезды, и в каждом посажено по доброй дюжине разных на­чальников, то теперь

дошла очередь и до городов. Каждый из них был разделен на части, а те — на

кварталы. В каждой городской части — по 200— 700 дворов и частный пристав, в

каждом квар­тале — 50—100 дворов и квартальный надзиратель с квартальным

поручиком. Над всеми ними воз­вышается городская управа благочиния, где

засе­дают городничий, два пристава и два ратмана. Управа имеет «бдение, дабы

в городе сохранены были благочиние, добронравие и порядок», к чему относятся

контроль за торговлей, поимка беглых, починка дорог, улиц и мостов, борьба с

азартны­ми играми, строительство бань, разгон не разре­шенных законом

«обществ, товариществ, братств и иных подобных собраний».

Непосредственный вершитель полицейского надзора в городе — частный пристав.

Именно он следит за порядком и, в частности, за тем, чтобы не происходило

несанкционированных «сходбищ и скопищ», советуя обывателям в таких случаях

разойтись по домам и «жить покойно и безмя­тежно». Как обычно, Екатерина не

забыла и о мелочах. «Устав благочиния» предписывал в каж­дом квартале

поставить специальный столб для развешивания объявлений. Столб этот — в

сущ­ности, один из органов управления, некий «ин­формационный центр», при

помощи которого го­родские, да и более высокие, власти сообщают подданным,

как им надлежит жить.

Особую прелесть новому закону придавало «зерцало управы благочиния» — своего

рода мо­ральный кодекс и полицейского и рядового граж­данина. Начинался он

семью наказами, повто­рявшими хорошо знакомые русским людям хрис­тианские

истины:«Не чини ближнему, чего сам терпеть не хочешь. Не токмо ближнему не

твори лиха, но твори ему добро коли можешь.« Кто ближнему сотворил обиду

личную, или в имении, или в добром звании, да удовлетворит её по возможности.

В добром помогите друг другу веди слепого, дай кровлю неимеющему, Haпри

жаждущего. Сжалься над утопающим, протяни руку помощи падающему. С пути

сошедшему указывай путь» Причисленные к законам, эти истины, которые

прихожане привыкли слышать с церковного ам­вона, обретали силу юридической

нормы, под­крепленной авторитетом высшей власти. Так им­ператрица брала на

себя еще одну заботу просве­щенного монарха — воспитывала подданных.

Жалованные грамоты.

Прошло еще три года, и 21 апреля 1785 год на свет явились сразу два важнейших

закона. На сей раз названные «жалованными грамотами» — дворянству и городам.

Дата была избрана не слу­чайно. Это был день рождения императрицы, Екатерина

как бы сама себе преподносила пода­рок, подчеркивая тем самым значение этих

доку­ментов. И действительно, на долгие годы им суж­дено было стать

краеугольным камнем россий­ского законодательства, ибо на сей раз государы­ня

добралась до решения самой сложной из по­ставленных задач — создания

законодательства о правах отдельных сословий. Сложной это задача была потому,

что никто до Екатерины не закреплял в законах права и обязанности сословий,

хотя процесс начался еще при Петре I и закончился при Екатерине. Грамота

подтверждала дарованное Манифес­том 1762 года право дворян служить или не

слу­жить по своему выбору, и в том числе наниматься на службу в иностранных

государствах. Закреп­лялись и все права дворян на наследственные и

благоприобретенные имения, причем первые не конфисковывались даже у самых

закоренелых преступников, а передавались их наследникам. Уточнялось также,

что дворянин владеет не толь­ко самой землей, но и ее недрами. Специальной

статьей дворянам разрешалось «иметь фабрики и заводы по деревням». Помещичьи

дома в сельской местности освобождались от постоя войск, а сами дворяне — от

всех видов податей.

Помимо созданных еще «Учреждениями» 1775 го­да уездных дворянских собраний,

создавались и губернские, которым придавался статус юриди­ческого лица. Им

вменялось в обязанность со­ставление губернских родословных книг из шести

частей. В первую вносились роды, получившие дворянство по царскому указу, во

вторую — вы­служившие дворянское достоинство военной службой, в третью —

гражданской, в четвертую вписывались дворяне иностранного происхожде­ния, в

пятую — титулованное дворянство, и, на­конец, в шестую — старинные дворянские

роды.

Почти всеми включенными в грамоту правами и привилегиями дворянство уже

фактически об­ладало, но за их оформление в виде закона оно боролось с

петровских времен. Грамота завершила длительный процесс правового оформления

статуса дворянства и стала основой всего последующего за­конодательства в

этой области вплоть до Октябрь­ской революции. Но ошибочно думать, что,

ублажая дворян, Екатерина забыла о государственном ин­тересе. И далеко не

все, на чем настаивало дво­рянство, нашло отражение в грамоте. Прежде всего

уже само название нового акта — «грамота» — имело двоякий смысл. С одной

сто­роны, подчеркивался фундаментальный характер этого закона, с другой —

зависимость дворянства от монаршей воли. Права и привилегии дворян­ства, хоть

и заслуженные ратными подвигами, объявлялись не естественно присущими этому

со­словию, а пожалованными свыше государем. Та­ились в тексте грамоты и иные

хитрости. Так дво­рянин, конечно, мог и не служить, но если уж он избирал

праздность, то лишался голоса в дво­рянском собрании. Что касается

промышленных предприятий, то четко говорилось лишь о праве заводить их в

сельской местности, в городах же, как глухо упоминалось в Жалованной грамоте,

дворянам дозволялось покупать дома «и в оных иметь рукоделие».

Иной характер, нежели грамота дворянству, носила Жалованная грамота городам.

Значитель­но более объемная, она охватывала и более ши­рокий круг вопросов. И

рассматривались в ней не только личные права городского населения, но и

организация и деятельность купеческих гиль­дий, ремесленных цехов и органов

городского самоуправления. Но при этом система прав и при­вилегий, которыми

наделялись третье сословие и дворянство, были максимально сближены.

«Го­родские обыватели», или мещане, как их называет грамота, образуют

градское общество, наподобие дворянского собрания, которому также приданы

статус и права юридического лица. Если в дво­рянском собрании права голоса

лишается дворя­нин, никогда не служивший, то в градском об­ществе — мещанин,

не имеющий собственности или капитала. Градское общество заводит городовую

обывательскую книгу, подобную родослов­ной дворянской и тоже из шести частей.

В первую заносятся лица, владеющие в городе недвижимос­тью, во вторую —

гильдейское купечество, в тре­тью — зарегистрированные ремесленники, в

чет­вертую — иностранцы, в пятую — именитые граж­дане (те, кто более одного

раза занимал выборные должности, люди с университетским образовани­ем,

художники, архитекторы, банкиры и пр.), в шестую — все остальные жители.

Согласно грамоте, мещане — это особое со­словие — «средний род людей», то

есть то самое третье сословие, к созданию которого Екатерина так стремилась.

Звание мещанина, как и дворян­ское, наследственное, и лишали его за те же

пре­ступления, что и дворянина. Как дворян судят дворяне, так и мещан —

мещане. Купцы 1-й и 2-й гильдий освобождаются от телесного наказа­ния.

Первогильдейцам разрешено ездить в каре­те, заложенной парой лошадей, купцам

2-й гиль­дии — в коляске, а 3-й — лишь на телеге с одной лошадью. Именитые же

граждане могли не только красоваться, как дворяне, в карете, но и запрягать в

нее аж четверку лошадей. В третьем поколении они имели право претендовать на

дворянство.

Жители города избирали городскую думу, а та, в свою очередь, шестигласную

думу, куда выхо­дили по одному человеку от каждой категории городских

обывателей. Управлял думой городской голова, а в ее обязанности входило

поддержание порядка в городе, надзор за соблюдением правил торговли и за

состоянием строений. Помимо гильдий для купечества, грамота закрепляла и

це­ховое устройство ремесленников. Екатерина знала, что в Западной Европе

того времени ре­месленные цехи уже стали анахронизмом и ме­шали дальнейшему

экономическому и социаль­но-политическому развитию. Но в России, счи­тала

она, цехи еще не исчерпали свои возмож­ности и могли быть полезны для

оживления ре­месленного производства. Иначе говоря, импе­ратрица полагала,

что России нужно не перепры­гивать через те этапы, которые уже миновала

За­падная Европа, а развиваться постепенно. Разрабатывая городовое

законодательство, Екатерина пыталась решить весьма сложную за­дачу: примирить

принципы свободного городско­го самоуправления и создания наиболее

благопри­ятных условий для торговли, ремесленного и иного производства с

реалиями крепостнического Россий­ского государства второй половины XVIII

века. Дело это было непростое. И не только потому, что само понятие

самоуправления плохо вписы­валось в ту систему власти, которая всячески

ог­раничивала личную свободу горожан, но и пото­му, что городские жители

оказались не слишком к этому готовы. Сами условия, в которых скла­дывались и

развивались русские города, были из­начально совсем иными, чем в Западной

Европе, и у их жителей совсем не было опыта и традиций самоуправления.

Екатерина это сознавала и, тем не менее, мечтала: «Заведению в государстве

од­ного манифактурного города, где бы, пользуясь некоторыми вольностями и

авантажами беспрепятственно могли селиться и питаться как наи­лучше возможно

земския и чужестранныя ремесленная люди, какой бы веры они ни были, кои

работать похотят железную, стальную и другия метальныя работы или производить

торг изготов­ленными из того товарами. Причем необходимо нужно, чтоб такое

ремесленное учреждение купно со всем манифактурным городом освобождены были

от всех введенных мастерских обществ и фабричных учреждений.

Все три жалованные грамоты (две опублико­ванные и одна оставшаяся в проекте),

по словам американского историка Д.Гриффитса, представ­ляют собой

«конституцию в дореволюционном значении этого слова, стратегической целью

ко­торой было установление свободы, как ее пони­мала императрица».

Рассмотрение грамот как три­единого целого «обнаруживает и целостную

по­литическую программу, отражающую ясные и вза­имосвязанные представления о

форме обществен­ного устройства. Это не либеральные и не кон­сервативные

представления, не про и не анти­дворянские. Это характерные для начала

Нового времени представления о регулярном государстве с сословной

структурой».

Народное образование.

Разрабатывая важнейшие законы, императри­ца не забывала и еще об одной

стороне своей деятельности — о народном образовании. К концу 1770-х годов

стало ясно, что теория воспитания, избранная Бецким и предполагавшая изоляцию

молодых людей от дурного влияния общества, себя не оправдала. К тому же

созданные учебные заведения — Смольный институт, воспитательные дома, училище

при Академии художеств и др. — были лишь подступом к формированию системы

народного образования. В связи с этим в начале 1780-х годов Екатерина

основывает Комиссию об учреждении училищ, руководить которой станет ее бывший

фаворит П.В.Завадовский. Главным консультантом, по рекомендации императора

Ио­сифа II, приглашают известного австрийского пе­дагога Ф.И.Янковича де

Мириево. Комиссия под­готовила план создания двухклассных училищ в уездных и

четырехклассных училищ в губернских городах. В них должны были преподавать

мате­матику, географию, историю, физику, архитекту­ру, русский и иностранный

языки. Новые учи­лища поступали в ведение местных органов власти, которым

поручалось следить за соблюдением множества нормативно-методических

докумен­тов. Были выпущены учебники и пособия, важ­нейшим из которых стала

книга австрийского пе­дагога И.Фельбигера «О должностях человека и

гражданина», изданная Бецким и отредактирован­ная самой императрицей. Главная

цель книги — воспитание верноподданного:

«Не должно нам никогда того желать, что зва­нию нашему не пристойно, потому

что и получить того не можно... Не терзались бы люди толь мно­гими суетными

желаниями, когда бы знали, что благополучие не содержится в вещах... Не

состоит оно в богатстве, то есть в землях, многоценных одеждах, великолепных

украшениях или в других вещах... Богатые удобно себе таковые вещи могут

доставать, но чрез то они еще не суть благопо­лучны... Истинное благополучие

есть в нас самих. Когда душа хороша, от беспорядочных желаний свободна и тело

наше здорово, тогда человек бла­гополучен.

В государстве нет ничего полезнее и нужнее трудолюбия и прилежания подданных;

ничего же нет вредительнее ленности и праздности. ... Труд есть должность

наша и твердейший щит против порока. Ленивый и праздный человек есть

бес­полезное бремя земли и гнилой член общества.

...подданные должны иметь совершенную до­веренность к вышнему разуму

верховных своих начальников, на благость их полагаться и твердо уповать, что

повелевающие ведают, что государ­ству, подданным и вообще всему гражданскому

обществу полезно и что они ничего иного не же­лают, кроме того, что обществу

за полезное при­знают.

Новые училища были бессословные, то есть в них принимали детей вне

зависимости от их про­исхождения. Однако располагались училища в го­родах, а

потому доступ в них крестьянским детям был практически закрыт. Но даже с

учетом этого осуществленные правительством меры имели ог­ромное значение. В

стране появилась система на­родного образования, основанная на единых

принципах. Большая часть населения стала учить­ся одним и тем же предметам по

одним и тем же программам и учебникам.

Выпустив в свет жалованные грамоты дворян­ству и городам, Екатерина II,

казалось бы, вы­полнила важнейший пункт своей политической программы

(создание сословий) и могла почивать на лаврах. Ее слава мудрой правительницы

и за­конодательницы разнеслась необыкновенно ши­роко, а авторитет был

непререкаем, ведь за время ее правления выросло целое поколение русских

людей, не знавших иного государя. Но не таков был характер императрицы, чтобы

успокоиться. Она понимала, что ее программа реализована лишь отчасти, а

следовательно, и до желаемого результата еще далеко. Все оставшиеся,

отпущен­ные ей Богом годы жизни Екатерина продолжала интенсивно работать над

проектами новых зако­нов, не менее масштабными и значительными. Из-под ее

пера вышли, наряду с проектами новой реформы управления, целые своды

уголовного, полицейского, семейного, имущественного права, способных изменить

политический строй России, превратить ее в гражданское общество. Для их

создания потребовались годы кропотливого и тщательного изучения русского и

западноевро­пейского законодательства, специальной литера­туры и пр. Времени

и сил уходило много, а им­ператрица была уже совсем не так молода и

энер­гична, как прежде. Не могла не волновать ее и судьба своего наследия,

ибо она понимала, что только в преемственности политики — залог ус­пеха. С

грустью записывает государыня на клочке бумаги осенью 1787 года: «Зиму 1787 и

начало 1788 года употребить на составление главы о Се­нате и Сенатскаго

порядка, и Наказа. Сие учинить с прилежание и чистосердечным радением. Буде

же в сообщении и критики найдутся пре­пятствии и скучные затруднении, либо

лукавые, ту всю работу положить в долгой ящик, ибо не вемь (то есть не

ведаю), ради кого тружусь, и мои труды и попечение, и горячее к пользе

империи радении не будет ли тщетны, понеже вижу, что мое умоположение не могу

учинить на­следственное».

Но какого же рода законами намеревалась об­лагодетельствовать Россию

Екатерина? Прежде всего, основополагающими, фундаментальными законами о

характере власти и управления. Рос­сийская империя управляется самодержавным

го­сударем, ибо самодержавие есть единственно при­емлемая для этой страны

форма правления, вся­кая иная была бы гибельна. «Основание самодер­жавия суть

мудрость, кротость и сила. Мудрость избирает полезное общему доброму,

кротость употребляет способы, споспешествующие оному же добру; сила и власть

приводит то и другое в действительное исполнение». При этом «Императорская

величества власть есть самодержавная, которая никому на свете о своих делах

ответу дать не должно, но силу и власть имеет свои государства и земли по

своей воле и благомнению управлять». Импера­торская власть имеет три рода

«преимуществ». Во-первых, она принадлежит одной «особе», которая «есть

освященная, понеже святым миром помазанно и короновано». Ей все подданные

приносят присягу в верности, и она выше всех чином, до­стоинством, властью и

имуществом. Во-вторых, она обладает законодательной властью, правом

за­ключать мир и объявлять войну, направлять за границу послов, «жаловать

достоинства, чины и имения», а также правом помилования. Наконец, в-третьих,

только у императора есть право чекан­ки монеты.

Казалось бы, зачем вообще нужно определять суть самодержавия? Ведь оно на то

и самодержа­вие, чтобы власть государя была безграничной! Однако безграничной

ее как раз и делало отсут­ствие подобного закона. Появись он и самодержавие

по существу перестало бы быть таковым, поскольку оказалось бы ограниченным

опреде­ленными рамками. Но Екатерина никакого про­тиворечия тут не находила.

Идеология Просвещения проводила четкую границу между само­державием и

деспотизмом. Это деспот правит, подчиняясь лишь собственным желаниям, а

ис­тинный самодержавный монарх подчиняется за­конам. Суть же самодержавия, по

Екатерине, в единоличном правлении и неподотчетности госу­даря никому, кроме

Господа Бога.

Что же касается закона, то он должен быть справедлив, но не слишком строг, не

«кровав», ибо «строгость законов есть верной признак, что та земля имеет

потаенная немочь или по крайней мере слабость в установлении». И «когда закон

кровав, тогда сомнение родится о власти, состав­ляющей оной», ведь «кровавой

закон доказывает недостаток законодательства и слабость во власти

исполнительной». Закону надлежит прежде всего быть справедливым, а «судья

должен судить по словам закона». Решение же судьи, «не сходное со здравым

рассудком или не справедливое, не сходно и законам», причем «обычаи не имеют

силу закона». Толковать закон следует в «простом, обыкновенном, общенародном

смысле». При обнаружении разницы между двумя законами, дей­ствует тот,

который издан позднее. Если смысл закона непонятен, то надо вникнуть в

причину его издания, сравнить с другими законами, а если и тогда «слова не

имеют никакого назначения или же в простом смысле нелепы окажутся, тогда

по­нимать их в смысле здравого рассудка».

В планы Екатерины входило и много других нововведений. Так, срок службы

рекрут она со­биралась ограничить 15 годами; подумывала о со­здании в России

«мануфактурных городов» по типу вольных городов Западной Европы,

осво­божденных от налогов и торговых ограничений;

Она предполагала открыть специальные училища для подготовки судей, установить

экзамены для всех прочих чиновников и многое другое, что в зна­чительной мере

выполнили ее преемники уже в следующем столетии. Как обычно, свои

преобра­зования она намеревалась проводить постепенно. Так, на 1797 год была

намечена реформа Сената. Но скоропостижная кончина императрицы в 1796 году

помешала осуществлению ее замыслов.

Заключение.

Так чем же все-таки была для России вторая половина XVIII века и каково место

Екатерины в русской истории? Прежде всего это было время внутриполитической

стабильности, пришедшей на смену череды правительств, а с ними и

поли­тического курса, вереницы бесконтрольных вре­менщиков и отсутствия у

власти четкой програм­мы. Это было время активного законотворчества и

серьезных реформ, имевших долговременное значение. Причем именно Екатерина

была, воз­можно, самым успешным из всех российских ре­форматоров, ведь ей без

каких-либо серьезных социальных, политических и экономических по­трясений

удалось почти полностью реализовать задуманную программу значительных

преобразо­ваний. Правда, многого она не успела, а от много­го ей пришлось

отказаться по различным объек­тивным и субъективным причинам. Историки, еще

недавно обвинявшие Екатерину в реакцион­ности, нежелании бороться с

крепостным правом, последние годы все чаще признают, что к отмене его русское

общество было не готово и попытка такого рода могла привести к самым

негативным последствиям. «Она любила реформы, но посте­пенные,

преобразования, но не крутые, — уже давно заметил П.А.Вяземский. — Она была

ум светлый и смелый, но положительный». Иначе говоря, реформы Екатерины

носили сози­дательный, а не разрушительный характер. Какие бы последствия не

имели те или иные конкретные мероприятия Екатерины в области экономики, ни

одно из них не было разорительным для населе­ния. Во все продолжение ее

царствования Рос­сийское государство становилось богаче, а жизнь подданных —

зажиточнее. Одним же из самых впечатляющих успехов правительства Екатерина

можно считать её деятельность в экономике. Было построено 144 новых города.

Число фабрик увеличилось с 500 до 2 тыс. Увеличен ввоз - вывоз внешней

балтийской торговли с 9 млн. до 44 млн. рублей. Увеличен ввоз - вывоз

внешней черноморской (созданной Екатериной) торговли с 390 тыс. до 1 900 тыс.

рублей. Бюджет России увеличился в 4 раза (сумма государственных доходов с 16

млн. рублей поднялась до 69 млн. рублей ) , но самое главное то, что она

провозгласив принцип свободы предпринимательской деятельности, заложила тем

самым фундамент дальнейшего движения России в сторону буржуазного

государства. Так же впервые в Российской истории бизнес и власть стали вести

диалог. Диалог не с позиции силы или шантажа, а как равные партнеры, и

возможно если бы не Екатерина, то сейчас не появился РСПП и подобные

организации. ВЭО вообще явления достаточно уникальное и немалая заслуга в

этом принадлежит лично Екатерине, главой его стал фаворит императ­рицы

Григорий Орлов, что является одним из доказательств степени внимания

императрицы.

И хотя мы можем характеризовать период правления Екатерины, как период

безусловного усиления и расцвета крепостничества тем не менее ряд

законопроектов её правительства привели к реальному улучшению жизни крестьян.

Таких законопроектов много, напомню, на мой взгляд, наиболее важные: в 1771

году правительство Екатерины ограничило продажу крестьян без земли, запретив

торговлю ими с аукциона, в 1773 году Сенат предписал строго соразмерять

наказание крестьян с совершенным преступлением. Также во время её

царствования было издано 123 указа для облегчения жизни народа

Её приемники продолжили реформы в этом направлении. Павел I ввёл закон,

запрещающий помещикам увеличивать барщину более чем на 3 дня в неделю, а

Александр I в 1803году подписал указ о вольных хлебопашцах, согласно которому

помещики могли отпускать крестьян на волю. Из всего вышесказанного можно

сделать вывод, что дело Екатерины было продолжено её потомками. Именно её

крестьянская реформа заложила предпосылки для подписания манифеста об отмене

крепостного права Александром II в 1861году.

Особую важность для России имели, конечно, успехи внешней политики Екатерины.

Россия значительно расширила свои границы, население страны выросло на

несколько сотен тысяч чело­век ( отвоёваны у Польши и Турции земли с

населением до 7 млн. человек. ), а ее положение и авторитет в мире были как

никогда высоки. Стоит отметить, что русская армия была не только одной из

самых больших в Европе (армия с 162 тыс. человек усилена до 312 тыс.), но

одной из наиболее боеспособной. Русские люди по праву горди­лись подвигами

Румянцева и Потемкина, Суво­рова и Ушакова (флот с 21 линейных кораблей и 6

фрегатов усилен до 67 линейных и 40 фрегатов).

Правда, со временем стало ясно, что далеко не все обстоит так благополучно,

как кажется. С усилением экспансии России все яростнее становились

противодействие и сопро­тивление европейских держав, все острее —

про­тиворечия с ними. Но было бы неверным об­винять в этом Екатерину. Она

была человеком своего времени, когда о могуществе государства судили не по

благосостоянию населения, а по по­бедам на полях сражений и размерам

территорий.

Век Екатерины — это и эпоха духовного рас­цвета, формирования национального

самосозна­ния, складывания в обществе понятий чести, лич­ного достоинства,

законности. Не случайно ис­торики говорят о двух непоротых поколениях

рус­ских дворян, выросших за время правления Ека­терины, из которых вышли

герои 1812 года и де­кабристы, великие писатели и художники — гор­дость

отечественной культуры. Немалая заслуга в развитии свободной мысли,

литературы и ис­кусств принадлежит и самой императрице, чьи соб­ственные

духовные запросы и интересы были не­обыкновенно широки и которая собственным

примером побуждала подданных к занятиям журналистикой и историей,

сочинительством и архитектурой, театром и живописью. Духовные силы,

накопленные русскими людьми в послепетровское время, именно при Екатерине как

бы про­рвались наружу, выплеснулись в литературные и художественные шедевры,

мучительные размыш­ления о судьбе отечества и месте России в мире.

Конечно, и при Екатерине, как и во всякое время, народ познал немало тягот,

страданий, не­справедливостей. И реальная жизнь была очень далека от того

лубочного всеобщего благоденст­вия, о котором мечтала императрица. И все же

этот период русской истории с гораздо большим основанием, нежели многие

другие, может име­новаться периодом расцвета России.

Вторая половина XVIII века не случайно на­звана екатерининской эпохой,

личность императ­рицы наложила на нее особый отпечаток. Волею судеб на

российском престоле оказался человек яркий, незаурядный, оставивший заметный

след в отечественной истории, — несомненно, один из наиболее талантливых

государственных деяте­лей России, верно сумевший понять и оценить объективные

тенденции развития общества и не­безуспешно пытавшийся их направлять. Деяния

Екатерины имели долговременное значение и во многом определили последующую

историю стра­ны.

Литература.

1. Павленко Н. И. “Екатерина Великая”, – М., 1999г.

2. Борзаковский П. “Императрица Екатерина Вторая Великая”, М., 1991г.

3. Альфред Рамбо. “История древней и новой России”, М, 2000г.

4. Каменский А.Б. “Жизнь и судьба императрицы Екатерины Великой”, М, 1997г.

5. Ключевский В.О. Исторические портреты., М., 1990

6. С.Ф.Платонов "Лекции по русской истории".,М.,1992

Страницы: 1, 2


© 2010 Рефераты